ЯСОН БАДРИДЗЕ - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ЖИЛ С ВОЛКАМИ

Раздел: 
О людях

«Большое спасибо за присланную Вами статью про реинтродукцию крупных млекопитающих. Я очень благодарен Вам за информацию и Вашу замечательную работу».

Из письма Джеральда Даррелла Ясону Бадридзе

Нет пророка в своем отечестве...

 

Дремучий лес, смеркается, стая волков отдыхает после удачной охоты, разлегшись в живописных позах возле останков оленя. Неподалеку человек разводит огонь, чтобы зажарить кусочек оленятины, которым поделились с ним звери. Нет, это не сцена из романа Рони-старшего, посвященного первобытным людям, и не фэнтези. Это было в реальности, и совсем недавно, в конце прошлого века.

Замечательный грузинский ученый, доктор биологических наук, профессор Яков Константинович Бадридзе – человек уникальный. Более тридцати лет он посвятил изучению волков. Он смог стать своим для этих зверей, многие месяцы скитаясь по лесу вместе с дикими стаями. В одиночку, с рюкзаком за плечами и буркой, которая заменяла ему и спальный мешок, и палатку, он сумел сделать для их изучения больше, чем целые команды исследователей, вооруженные самой современной техникой. Он сам выращивал волчат, порою даже в собственном доме, воспитывал их и готовил к жизни в природе - и сумел остаться их другом даже после многих лет, проведенных ими на воле. Сейчас у нас на научно-познавательных каналах идут фильмы типа “человек -волк” - про чудаков, которые переселились в волчий вольер, встали четвереньки и рвут зубами мясо вместе со зверями под взглядом телекамер. Зачем они это делают — не совсем понятно, разве чтобы пощекотать нервы зрителям. В отличие от этих шоуменов, Ясон Бадридзе — прежде всего ученый, и его работы по этологии давно стали классикой. Профессор изучал поведение разных хищных зверей, в разное время у него дома жили шакал, лисица, тигренок и даже черная пантера. Но волки в его жизни заняли особое место.

Будущий ученый родился в артистической семье. Его мать была ведущей актрисой театра им. Руставели, отец — известным режиссером, он преподавал сценическое движение, организовал школу каскадеров и руководил ей; его родной дядя, певец Давид Бадридзе, был народным артистом СССР. Константин Бадридзе всегда был для Ясона главным авторитетом, и в детстве, и в юности, и во взрослой жизни. После развода родителей мальчик жил с отцом и его второй женой, русской женщиной Риммой; о ней и о жене своего крестного Ивана Дадиани, сибирячке “тете Мане”, он сохранил самые лучшие воспоминания. Тбилиси в то время был городом интернациональным, и Ясон Константинович вырос человеком двух культур, грузинской и русской.

Как утверждает он сам, в детстве он был “пай-мальчиком”. Он учился в очень престижной первой школе в самом центре Тбилиси на проспекте Руставели. Так что история, из-за которой в 13 лет его выгнали из школы, была якобы совершенно не в его характере. До сих пор он уверен, что во всем виновата учительница математики, которая “всех достала”. Ясону пришла в голову блестящая идея на тему - как избежать контрольной. Он вспомнил, что у индейцев был такой боевой прием: они поджигали перец с подветренной стороны от врага и устраивали своего рода газовую атаку. Ребята собрали со всего класса по стручку горького перца, и Ясон все это поджег. “Училка” вошла в класс, тут же выскочила и нажаловалась директору. Весь класс - 40 с лишним человек — заперли снаружи в классной комнате. Дети начали задыхаться, они открыли окна и стали на подоконники. Напротив школы находился Дом правительства, и оттуда был видны ярко-зеленый дым, вырывавшийся наружу из окон третьего этажа, и дети на подоконниках. Началась паника, приехали пожарные, а потом было разбирательство по звонку из Дома правительства, — кто зачинщик? Весь класс молчал, как партизан на допросе, и только один ученик не выдержал угроз и назвал имя. Родители Ясона были в отчаянии — это был почти на 100 процентов волчий билет, прощай мечта о высшем образовании! Но благодаря соседу мальчика удалось устроить в школу при железнодорожном управлении. Занятия в этой школе шли с понедельника по четверг, а в пятницу и субботу ученики работали на заводе. Так Ясон стал учеником токаря. Работать руками так ему понравилась, что он стал пропадать на заводе все выходные и к окончанию школы стал токарем шестого разряда (всего их было семь). Это умение очень пригодилось ему в дальнейшей жизни. В результате Ясон Константинович может сделать своими руками практически все, и сейчас он тоже любит возиться с железками. Если его коллегам необходимо какое-то приспособление для экспериментов, все обращаются к нему: он и придумает, и сделает.

С детства он занимался спортом, причем самым разным. В 15 лет у него был первый разряд по гимнастике, в юниорском возрасте он стал чемпионом Грузии по тяжелой атлетике среди взрослых, но особенно он увлекался акробатикой и альпинизмом. Прекрасная физическая подготовка очень помогла ему в дальнейшем в работе в поле и несколько раз спасала ему жизнь.

Ясон Константинович хотел стать врачом, хирургом - медицина в его роду была такой же семейной традицией, как и актерское мастерство. До сих пор он иногда жалеет, что не стал доктором, из-за ностальгии он помогал своему другу-хирургу делать аппарат Илизарова. Но чтобы поступить в то время в медицинский институт, нужны были слишком большие, неподъемные деньги. Поэтому он поступил на биологический факультет Тбилисского университета и после его окончания занимался физиологией. Исследовал нейрофизиологические механизмы поведения. Работа шла успешно, был накоплен большой материал, практически готова кандидатская диссертация, но... Но не лежала у него душа к тому, чтобы ставить на животных травмирующие эксперименты. К тому же как изучать механизмы того, о чем не имеешь представления? И будучи уже зрелым, семейным человеком (он женился на своей сокурснице), Ясон Константинович решил начать все сначала, бросить физиологию и заняться исследованием поведения животных. Отец, который всегда был для него высшим авторитетом, одобрил его выбор. Молодой ученый перешел на работу в Институт зоологии. Своими учителями в науке он считает своего первого научного руководителя, замечательного грузинского ученого Тенгиза Ониани и профессоров МГУ, выдающихся биологов Николая Павловича Наумова и Леонида Викторовича Крушинского.

 

Еще в детстве, когда они с отцом ходили в горы, шестилетний Ясон услышал вой волков, и они его заинтриговали. Кстати, само русское название “Грузия” происходит от тюркского “Гюрджистан”, что значит “страна волка”; у древних грузин волк был тотемным животным. Большое влияние уже на зрелого биолога оказала книга Фарли Моуэта “Не кричи “Волки”. Кстати, с Моуэтом наш герой позже познакомился, и они нашли общий язык. Но отнюдь не только поэтому волки стали его излюбленным объектом изучения, он выбрал волков как модельный вид для реинтродукции в природу.

Люди истребили множество животных, нарушили естественные экологические связи, а потом — уже в конце прошлого века — спохватились и стали возвращать в естественную среду тех зверей, которые там жили когда-то. И это возвращение редко когда проходит гладко. Животные, выросшие в зоопарке, чаще всего не приспособлены к жизни в дикой природе, а если они там даже и выживают, то, утратив страх перед человеком, становятся жертвами охотников и браконьеров. Особенно это касается крупных хищников со сложным поведением; кроме всего прочего, они, выращенные людьми, не знают, на кого можно охотиться, а на кого - нельзя. Они погибают от укусов ядовитых змей, начинают резать скот, что приводит к конфликтам с местным населением.

В Грузии, как и во всем Советском Союзе, волков, считавшимися вредными животными, уничтожали нещадно — за каждого убитого зверя полагалась денежная премия. В результате они были выбиты на большей части территории, где прежде обитали, и их место заняли одичавшие собаки. Но волки — необходимая составляющая биоценоза, их недаром называют санитарами леса; убивая больных и ослабевших животных, они регулируют численность копытных и поддерживают их популяцию в нормальном состоянии. Собаки же в лесу - чужаки, и они уничтожают все живое. Поэтому необходимо было снова заселить волками те леса, в которых они жили веками.

Но прежде чем выращивать волков, чтобы выпустить их на свободу, надо было изучить их поведение в дикой природе. И для этого Ясон Константинович предпринял полевые исследования — он изучал их с самого близкого расстояния, буквально жил вместе с дикими зверями и даже ходил вместе с ними на охоту.

Работа началась в 1974 году в Боржомском заповеднике. Там, как и повсюду, свирепствовало браконьерство, но Ясону Константиновичу удалось “договориться” с егерями, чтобы людей с ружьями в лесу не было (пришлось намекнуть на применение физической силы). Сам он принципиально никогда оружия не носил, хотя знал приемы, как одним ударом обездвижить и даже убить волка. Месяцами он жил в полном отрыве от цивилизации, лишь раз в две недели егерь приносил ему в сторожку, где он обосновался, съестные припасы.

Исследователь приучал к себе волков очень медленно, он добивался, чтобы его запах связывался у волков лишь с приятными ассоциациями. На волчьи тропы он раскладывал обрывки ткани, пропитанные его запахом, а когда волки к ним привыкли, он “добавлял” к запаху кусочки мяса. К тому же волки быстро сообразили, что с появлением этого человека в лесу пропали другие люди — те, которые стреляют. Постепенно, через несколько месяцев, они привыкли к тому, что ученый живет рядом с ними и даже порой участвует в их жизни. Всего волчьих семей, с которыми Ясон Константинович скитался по лесу, было шесть, но особенно много ему дала первая.

Эта семья состояла из шести членов: матерых, которых Ясон Константинович назвал Нико и Манана (он писал о них: “бесконечно влюбленные”), троих их годовалых, почти взрослых детей — переярков — и пожилого волка, который уже с трудом ходил. Когда исследователь с ними познакомился, стоял февраль, у волков — время любви, и супружеская чета целыми днями уединялась вдали от своих родных, а потом, когда ученый уже стал “своим”, родилось четверо волчат, и он вместе с “мужчинами” семейства наблюдал, как они растут. Старца ученый назвал Нестором — по имени одного знакомого сванского старейшины. Нестор уже не принимал участие в охоте, но остальные волки относились к нему с неизменным почтением, а Манана и один из подростков, Гурам, приносили ему пищу. Это был исключительный случай — ни в одной другой волчьей семье одряхлевших стариков не было, обычно “нахлебников” изгоняют. Гурам был самым крупным из переярков и самым светлым по окрасу; имя он получил в честь лучшего друга исследователя. Это был зверь неконфликтный и миролюбивый, он часто вылизывал Нестора и ухаживал за его шерстью. Почтительно приветствуя старших, он никогда при этом не заваливался подобострастно на спину, как делали его сестра Рухи и брат Ворчун. Рухи помогала матери заботиться о младших братьях и сестрах, и хотя она еще не достигла половозрелости, у нее появилось молоко, и она вместе с Мананой кормила малышей. Ворчун же был вечно всем недоволен, без конца затевал ссоры, и его никто не любил. Впоследствии его выгнали из семьи — чересчур агрессивные особи вредны для популяции, чрезмерная агрессивность мешает слаженным действиям членов стаи и их выживанию.

 

Привыкнув к Ясону, волки стали брать его с собой на охоту. В этой семье обычно начинал охоту самый старый волк. Учуяв что-то в воздухе, он вскакивал и отрывистым лаем привлекал к себе внимание остальных. Перед тем, как отправиться за добычей, волки соблюдают определенный ритуал. Они оживленно бегают, дотрагиваются друг до друга, матерый разворачивается, уходит метров на пятьдесят, прислушивается, возвращается, опять какие-то контакты –они трутся носами, смотрят друг другу в глаза, вроде как “совещаются” - и после этого уходят на охоту. Бегали по лесу они гуськом – сначала матерые, потом переярки, а замыкающим, когда он принимал участие в охоте, был Ясон, которому за время жизни с волками волей-неволей пришлось стать стайером. Функции разных членов стаи на охоте четко распределены. Уже в играх маленьких волчат определяется, какие роли они во взрослом состоянии будут играть, например, в какие места на теле жертвы они будут вцепляться. Зверь послабее бросается на ту часть тела жертвы, атака которой требует меньше усилий, а трусливый кидается туда, где менее опасно. Когда стая загоняет жертву, то наиболее резвые животные сопровождают загонщика – не обязательно самого быстрого, но зато самого умного волка, который знает, куда именно гнать потенциальную добычу. В засаде сидят самые сильные, но низкоранговые звери, обычно молодые.

Нередко охотники из семьи Нико гнали жертву – косулю – к обрыву, где она, спасаясь от врага, разбивалась насмерть. Как выяснилось, эта культурная традиция (и у волков есть своя культура) сохранилась в этих местах со времен Николая II!

А в чем заключалось участие в охоте самого исследователя? Матерый ставил его на самое незначительное место – посреди тропы, по которой должна будет убегать жертва. Простите, но как это – ставил? И здесь мы подходим к явлениям, которое трудно объяснить с точки зрения современного состояния науки. Ясон Константинович сам долго не понимал, каким образом, после того как матерый смотрел ему в глаза, он тут же вскакивал и осознавал, что ему нужно делать. Он убежден, что речь в данном случае идет о телепатии. В тесном общении со зверями у человека развиваются чувства, которые перестали ему быть нужны из-за развития вербальной речи: “Я уверен, что волки умеют передавать информацию взглядом. У всех них есть телепатические способности. Сейчас об этом как-то говорить и писать среди серьезных ученых не принято, но ведь есть запротоколированные опыты Владимира Дурова, у которого была своя зоопсихологическая лаборатория и который мысленно отдавал приказы не только своим собакам, но даже львам” – говорил он в одном из интервью.

И дело не только в передаче информации взглядом. В компании крупных хищников человек не должен допускать, чтобы зверь оказывался у него за спиной – это очень опасно. И у исследователя действительно развились некоторые атавистические способности – он всегда чувствовал, если волк оказывался у него за спиной. Он его мысленно видел.

Это не значит, конечно, что волки общаются друг с другом исключительно телепатически. У волков есть свой язык, состоящий из различных оттенков воя, лая, поскуливания, с помощью которого они могут передать сородичам множество полезной информации. Ясон частично освоил этот язык – насколько это в силах человека. Интересно, что у волков в разных частях ареала имеется свой диалект. Так, волки в средней России и Канаде не понимают язык грузинских волков.

После удачной охоты на крупную дичь волки сначала делали запасы, закапывая куски добычи – это необходимо для выживания потомства, потому что всегда могут наступить голодные времена – потом насыщались сами и запасали в желудках мясо для тех, кто остался дома. Сначала к добыче подходили старшие, потом – младшие, самым последним Нико “приглашал” Ясона. Ученый отделял от скелета куски мяса и потом жарил его на костре не на самой домашней поляне, где волчья семья проводила большую часть времени, (у зоологов этот “дом” называется “рандеву-сайт”, место встречи), а немного в стороне, за ручьем, чтобы дым не мешал зверям. Волки приносили мясо тем, кто не мог участвовать в охоте: старику и кормящей матери (или Рухи, когда та ее заменяла). Но однажды Ясон Константинович не смог пойти на охоту из-за разбитого колена, и, к его глубокому удивлению, вернувшись, Гурам подошел к нему и отрыгнул кусок оленины. Волки умеют регулировать выделение желудочного сока; когда они переносят добычу, мясо не переваривается, только покрывается слизью. Подарок Гурама Ясон отмыл в реке, пожарил и с благодарностью съел; хотя, по его мнению, оленина по вкусу уступает свинине или говядине, но гораздо предпочтительнее тушенки. Подкармливал Гурам Ясона еще раз, когда ученый заболел и лежал на рандеву-сайте с высокой температурой.

А однажды волки спасли ему жизнь. Это случилось, когда стая возвращалась домой с неудачной охоты. Вообще-то удача сопутствует волкам в среднем один раз из четырех. Вымотавшись до предела, Ясон присел на валун. Оказалось, что за ним лежал медведь; он выпрямился во весь свой огромный рост, и человек инстинктивно вскрикнул. Волки медведей панически боятся, они убежали, но тем не менее тут же вернулись. Нико и Манана вцепились в медведя, им помогали два переярка, и медведь позорно бежал. Казалось бы, что он Гекубе, что ему Гекуба, то есть какое дело волкам до Ясона, не только не связанного с ними родственными узами, но и представителя другого вида? Ведь считается, что альтруизм вплоть до самопожертвования возник в животном мире ради сохранения своих собственных генов – помогая членам своего рода, индивид помогает выживанию родственной ему популяции. Но, по мнению Бадридзе, “альтруизм, это потребность, я подчеркиваю – потребность, личный интерес, если хотите, помочь ближнему, даже в ситуации, когда результат этого действия может оказаться во вред самому себе”.

Когда волчатам исполнилось две недели, все члены семейства, включая Нестора, с трудом передвигавшегося на артритных ногах, отправились к логову, где самки выращивали потомство. Логово в целях безопасности всегда устраивается в стороне от “рандеву-сайта”, в укромном месте. Целые сутки волки, включая Манану и Рухи, сидели неподалеку, чего-то выжидая. И наконец из входа в нору появились мордочки проголодавшихся волчат, не евших целые сутки. Они испуганно таращились на окружающий мир. Ясон Константинович поймал себя на том, что от восторга поскуливает, совсем как Манана. Волки вообще боятся всего нового (это называется неофобией), и малыши в этом отношении не исключение. Мать и старшая сестра поощряли их, залезая на пол-корпуса в логово и снова вылезая. Наконец волчата вылезли на белый свет, подползли к матери и присосались к сосцам. По наблюдениям Ясона, именно так волки всегда выманивают своих отпрыска из логова.

Наблюдая за ростом и воспитанием волчат, Ясон понял, почему волки, выросшие в зоопарке или выкормленные вручную, никогда не бывают полноценными. Оказывается, для развития нормального здорового зверя, который сможет жить в дикости, имеет значение даже то, какой величины отверстие в соске для искусственного вскармливания и какие усилия волчонку надо прикладывать, чтобы сосать. Позже, когда волчата осваивают мир вокруг себя, им для нормального умственного развития необходима обогащенная среда, с разными предметами, которыми можно манипулировать, и препятствиями, которые нужно преодолевать.

Близко познакомившись с жизнью диких волков, Ясон начал выращивать волчат, которых он покупал у охотников, у себя дома, в тбилисской квартире, где жила его семья. Больше было негде, только впоследствии Институту зоологии выделили вольеры в зоопарке. Это была трудоемкая работа; всего через его руки прошло в разное время 96 волчьих детенышей. Сначала у него были и неудачи, но в конце концов он подготовил несколько искусственно созданных семейств, причем во главе их стоял он сам – он был доминантом, которому подчинялись остальные члены стаи. В игре волчат распределяются роли, которые они будут играть во взрослой жизни, определяется, кто будет управлять, а кто подчиняться. Ученый был для волчат и нянькой — он выкармливал малышей вручную, - и воспитателем. Он обучал их всему, что должен знать взрослый волк и чему их учат родители. У волков нет врожденных навыков охоты, добывать себе пищу они учатся в течение длительного времени. Когда волки немного подрастали, Ясон вывозил их в поле и там приучал к жизни в условиях, приближенных к естественным.

Исследователь неоднократно подчеркивал, что волки – это не домашние питомцы, и содержать их дома, как и других диких зверей, непрофессионалу нельзя – это плохо и для них самих, и может быть опасно для людей. У волчат-подростков в возрасте примерно полутора лет наступает сложный период, когда они выясняют отношения и заново устанавливают иерархию, но еще плохо оценивают силу укуса. В этот период они могут поранить и людей, особенно детей. Дети же самого Ясона, выросшие буквально с волчатами, их товарищами по играм, ни в каких “маугли” не превратились. Его сын Георгий стал дипломатом, сейчас он посол Грузии в Лондоне, дочь Нино пошла по стопам родителей и занимается нейропсихологией; она вышла замуж за американца и живет в США.

Животным, выращенным в человеческом доме, нужно было не просто дать навыки выживания в дикой природе, но и научить их не вступать в конфликт с людьми – и вообще держаться от них подальше. Поэтому Ясон решил, что он будет единственным человеком, к которому его питомцы должны подходить. А чтобы они не вступали в конфронтацию с местными жителями, ученый придумал свою методику научения. Он вспомнил эксперименты нейрофизиолога Хосе Дельгадо с вживленными электродами. Страстный испанец по крови, Дельгадо выступал на арене в качестве тореадора; когда его атаковал разъяренный бык и рога практически касались груди ученого, он нажимал на кнопку, включая электростимуляцию одного из ядер гипоталамуса – и бык тут же превращался в мирное жвачное животное. Конечно, Ясон ничего вживлять не собирался, ему претило уже то, что его любимцы будут получать несильные, но чувствительные удары тока, но это было необходимо ради их же безопасности. Он сконструировал электрошоковый ошейник; позднее он описал его действие в статье, но так и не запатентовал. Сейчас эти ошейники широко используются кинологами и просто собачниками, но никто не знает, кто их изобрел. У молодых волков вырабатывалась реакция избегания на людей и на домашних животных: отдельно на коров, коз, овец, даже кур. А вот на собак Ясон не стал вырабатывать отрицательную реакцию. Он рассудил, что домашних собак его волки не тронут, потому что те всегда рядом с человеком, а с дикими необходимо что-то делать. И действительно, в горной местности, в районе Триалетского хребта, где он выпускал своих воспитанников, волки очень быстро справились с одичавшими собаками, большую их часть они съели. Навыки избегания людей и домашних животных возвращенные в природу волки передавали своему потомству, они сохранились и в третьем поколении. Охотники не подстрелили ни одного из выращенных ученым волков.

Через девять лет после того, как он выпустил на волю одно из своих волчьих семейств, Ясон Константинович снова попал в ту же местность и встретил знакомый след. Он долго искал своих волков, подзывал, и наконец они к нему вышли. Это была матерая пара, им уже было по четырнадцать лет, зубы у них стерлись; видимо, на охоту они уже не ходили, а питались одними грызунами. Они узнали ученого и от радости начали носиться и играть друг с другом, как юные волчата. Вместе они провели три счастливых дня…

Сейчас исследователи, изучающие поведение животных в дикой природе, имеют в своем распоряжении множество приборов, облегчающих слежение за объектами наблюдения, от инфракрасных видеокамер, снимающих в полной темноте, до системы спутниковой навигации. В 70-ых годах прошлого века ничего этого еще не существовало, и Ясон Константинович многие устройства и методики для своей работы изобретал сам. Так, чтобы определить границы территории волчьей семьи, он делал приманки из “вкусного” для волков воска и бисера, начинял кусочки мяса желатиновыми капсулами с красителем, а потом изучал экскременты. А вот с радиоошейниками вышел прокол. Он надел на своих волков самодельные ошейники, в которых не было стабилизатора частоты. И надо же было такому случиться – в этом районе проводились учения, и военные зафиксировали неизвестные радиосигналы на той же частоте, что шли их секретные переговоры. Ученого тут же схватили, как шпиона, и никто его объяснений и слушать не хотел. Он просидел трое суток в заключении, пока не приехал какой-то полковник и согласился: мол, зови своих волков. Ясон Константинович их позвал, они прибежали, изрядно перепугав военных, и с них тут же сорвали ошейники.

Далеко не все в жизни Ясона Константиновича было гладко – да и когда жизненный путь у людей неординарных бывает гладок? У него всегда было много друзей – и много недругов. Таинственным образом исчезла уже готовая к защите кандидатская диссертация – и он написал другую, уже на другую тему, потому что не любит повторяться. Увы, ученые тоже люди, и зависть им не чужда. Такая же история произошла и с диссертацией докторской — только на этот раз без злого умысла, она просто пропала в компьютере, и снова Ясон Константинович написал абсолютно новую работу. В него стреляли. Кому он настолько помешал, что его хотели убить? Браконьерам, с которыми он вел постоянную борьбу? Окопавшимся в тбилисском зоопарке ворам, которым он не давал обкрадывать животных?

Особо трудные времена наступили после распада Советского Союза. В Грузии процветало браконьерство, практически выбиты все олени и косули, подорвана кормовая база хищных. В бедной стране с этим бороться очень трудно, наука одно время тоже стояла на грани выживания. По счастью, ученое сообщество интернационально, и некоторое время Ясон Бадридзе работал в России. Увы, известные события сейчас мешают нашим контактам...

Профессор Московского Университета и Тбилисского университета им.Ильи Чавчавадзе, Ясон Константинович – блестящий лектор. Студенты и стажеры считают за честь работать с ним. У него было много учеников, но двоих из них он выделял особо – это не просто талантливые ученые, но и стойкие, принципиальные люди, борцы “за правое дело”. Зураб Жвания в свое время организовал в Грузии зеленое движение ушел из науки в политику, несмотря на предупреждение учителя, после революции Роз в феврале 2003 стал премьер-министром и менее через год трагически погиб. Зураб Гуриелидзе в настоящее время – профессор, доктор биологических наук, директор Тбилисского зоопарка, он воссоздавал разрушенное во время смутного времени и боролся с теми, для кого раньше зоопарк был кормушкой. Сейчас зоопарк пережил наводнение, а после него, увы, мародерство, много животных погибло, но постепенно восстанавливается. В ближайшем будущем он будет в другом, безопасном месте.

А Ясон Константинович несколько лет назад в горах, в Боржомском заповеднике, нашел леопарда, который, как считали, давно исчез на Кавказе.

Постепенно жизнь в Грузии налаживается и у зверей, и у людей. В Поти, где в доме друзей у моря часто бывает Ясон, дельфины стали подходить к самому берегу, и их видно с террасы. Много лет они не появлялись у пляжей — в смутное время на них охотились абхазские рыбаки, сейчас военные моряки навели порядок. И помещения родного Ясону Института зоологии тоже отремонтировали.

Жизнь продолжается, наука — тоже. Ясон Константинович, как всегда, продолжает работать, сейчас по большей части в лаборатории. Ему уже труднее находиться в поле — сказываются нелегкие годы странствий и перенесенные болезни. Он давно мечтал изучать агрессию — и теперь наконец это желание осуществилось; он спорит по этому поводу с самим Лоренцем — что ж, и его самого потомки наверняка запишут в классики этологии.